Суд Европейского союза (EuGH, высшая судебная инстанция Европейского союза) уточнил условия применения ограничительных мер в отношении физического лица, состоящего в родственных отношениях с уже находящимся под санкциями лицом (EuGH, решение от 15 октября 2026 года — C‑695/23 P). Согласно решению, одной семейной связи самой по себе недостаточно. Необходимо наличие общих интересов, которые объективно выходят за рамки общности интересов, обычно обусловленной такими отношениями. В данном деле EuGH отклонил апелляционную жалобу соответствующей гражданки России.
Ограничительные меры в связи с войной против Украины
Производство касалось мер, принимаемых Европейским союзом с 2014 года в ответ на действия, подрывающие или угрожающие территориальной целостности, суверенитету и независимости Украины.
Правовую основу составляли, в частности, Решение 2014/145/GASP (решение ЕС в рамках Общей внешней политики и политики безопасности) и Регламент (ЕС) № 269/2014 (нормативный акт ЕС прямого действия). Оба правовых акта при определенных условиях предусматривают замораживание денежных средств и экономических ресурсов, а также ограничения на въезд на территорию государств-членов и транзит через нее.
Меры против ведущих предпринимателей и связанных с ними лиц
Art. 2 Abs. 1 Buchst. g des Beschlusses 2014/145/GASP (пункт 1 статьи 2, подпункт g Решения 2014/145/GASP) распространяется, в частности, на ведущих предпринимателей, а также на определенных лиц, организации и учреждения, действующих в секторах экономики, обеспечивающих правительству Российской Федерации существенный источник доходов. В сферу его действия также включаются связанные с ними физические или юридические лица, организации или учреждения.
Art. 3 Abs. 1 Buchst. g der Verordnung (EU) Nr. 269/2014 (пункт 1 статьи 3, подпункт g Регламента (ЕС) № 269/2014) во взаимосвязи с Art. 2 dieser Verordnung (статьей 2 этого Регламента) содержит аналогичное по существу положение. Кроме того, Регламент предусматривает регулярный пересмотр списка, но не реже одного раза в двенадцать месяцев.
При определенных условиях компетентные органы государств-членов могут разрешить разблокирование замороженных денежных средств или экономических ресурсов. В соответствии с применимыми положениями также сохраняется возможность осуществления определенных платежей по договорам, заключенным до включения в список.
Включение заявительницы в санкционные списки
Совет Европейского союза включил заявительницу в списки, относящиеся к Решению 2014/145/GASP и Регламенту (ЕС) № 269/2014, правовыми актами, принятыми 9 марта 2022 года.
Обоснование основывалось на том, что она являлась председателем попечительского совета фонда, курировавшего благотворительную деятельность крупных компаний. Одновременно она состояла в браке с предпринимателем, в отношении которого также действовали ограничительные меры в связи с его положением и деятельностью.
Поэтому Совет исходил из того, что она была связана с ведущим предпринимателем, осуществлявшим деятельность в секторах экономики, из которых российское правительство получало существенные доходы.
Производство в Общем суде Европейского союза
17 мая 2022 года заявительница подала в Общий суд Европейского союза (Gericht der Europäischen Union, суд первой инстанции ЕС) иск об аннулировании касающихся ее правовых актов. По существу она ссылалась на два основания иска:
-
Совет ошибочно счел ее связанной с супругом по смыслу применимого критерия.
-
Принятые в отношении нее меры нарушают ее основные права и принцип пропорциональности.
По ходатайству Совета производство было объединено с делом T‑270/22, касавшимся супруга, решением от 10 марта 2023 года исключительно для целей устного разбирательства. Истица возражала против объединения.
Решением от 6 сентября 2023 года — T‑272/22 Общий суд отклонил иск и возложил на истицу судебные расходы.
Оценка связи между супругами
По мнению Общего суда, понятие связи охватывает лиц, которые в принципе объединены общими интересами. Наличие отношений, обусловленных хозяйственной деятельностью, не является обязательным. Однако связь не может выводиться исключительно из семейных отношений.
Общий суд установил, что истица не выполняла непосредственных функций в двух компаниях своего супруга. Однако, согласно оценке суда первой инстанции, ее деятельность в фонде свидетельствовала о наличии общих интересов, выходивших за рамки брака. Фонд управлял благотворительной деятельностью компаний, с которыми был связан супруг.
Таким образом, по мнению Общего суда, Совет представил достаточно конкретные, точные и согласующиеся между собой косвенные доказательства (признаки) наличия связи. Эта оценка основывалась не только на браке, но и на отношениях между фондом и соответствующими компаниями.
Основные права и пропорциональность
Общий суд также отклонил второе основание иска. По его оценке, ограничения, обусловленные ограничительными мерами, соответствовали требованиям Art. 52 Abs. 1 der Charta der Grundrechte der Europäischen Union (пункта 1 статьи 52 Хартии Европейского союза об основных правах).
Общий суд не усмотрел ни нарушения принципа равного обращения, ни нарушения принципа правовой определенности. Широкая формулировка понятия связи и предоставление Совету свободы усмотрения, по мнению суда, не приводили к несовместимости с этими принципами.
Три основания апелляционной жалобы в EuGH
В апелляционной жалобе заявительница просила отменить решение суда первой инстанции и признать недействительными касающиеся ее правовые акты. В качестве альтернативы она просила направить дело на новое рассмотрение в Общий суд.
Апелляционная жалоба основывалась на трех основаниях:
-
Общий суд ошибочно квалифицировал ее супруга как ведущего предпринимателя в секторе экономики, являющемся существенным источником доходов российского правительства.
-
Общий суд допустил ошибку в праве, применив понятие связанного лица к ее отношениям с супругом.
-
Принятые в отношении нее меры являются непропорциональными и нарушают ее основные права, а также принцип правовой определенности.
Совет просил отклонить апелляционную жалобу и возложить на заявительницу судебные расходы.
Отказ от первого основания апелляционной жалобы
Первоначально производство было приостановлено до вынесения решений по нескольким параллельным апелляционным производствам. Эти дела — C‑696/23 P, C‑704/23 P, C‑711/23 P, C‑35/24 P и C‑111/24 P — были объединены и разрешены Большой палатой 26 марта 2026 года. EuGH отклонил апелляционные жалобы. Идентификатор решения: ECLI:EU:C:2026:245.
После возобновления производства по делу C‑695/23 P заявительница сообщила, что отзывает первое основание апелляционной жалобы. Поэтому EuGH не должен был выносить решение ни по этому основанию, ни по заявленному Советом возражению относительно его недопустимости.
Понятие связи при наличии семейных отношений
EuGH признал второе основание апелляционной жалобы необоснованным. Центральным был вопрос о том, при каких условиях члены семьи могут считаться связанными друг с другом.
Одних семейных отношений недостаточно
Согласно разъяснениям Суда, принцип правовой определенности требует наличия ясных и точных норм, применение которых предсказуемо для соответствующих лиц. Однако из этого не следует, что законодатель ЕС должен отказаться от абстрактных правовых понятий или заранее определить все возможные случаи их применения.
По мнению EuGH, использованное Общим судом определение связи не ограничивалось наличием семейных отношений. В отношении членов семьи должны быть установлены общие интересы, объективно выходящие за рамки отношений как таковых. Поэтому общности интересов, обычно присущей семье, недостаточно.
EuGH признал разработанные Общим судом критерии достаточно ясными и точными. При этом можно было учитывать, что охватываемые ими связи зависят от обстоятельств конкретного дела, а само понятие в принципе подлежит широкому толкованию.
Отсутствие чрезмерного значения брака
Заявительница утверждала, что Общий суд придал ее браку чрезмерное значение. EuGH не согласился с этим доводом.
Общий суд основывал свою оценку не исключительно на семейных отношениях. Дополнительное решающее значение имели отношения между соответствующими сферами деятельности супругов. Согласно оценке суда первой инстанции, установленная деловая связь воплощала общие интересы, выходившие за рамки брака.
EuGH также не усмотрел противоречия между деловыми отношениями и общими интересами. Общие интересы могут проявляться именно в таких отношениях.
Деятельность в различных организациях
Заявительница не занимала должностей в компаниях, с которыми был связан ее супруг. Она осуществляла деятельность в фонде, в то время как ее супруг выполнял функции в соответствующих компаниях.
Суд разъяснил, что два физических лица могут иметь общие интересы в форме деловых отношений и в том случае, если они занимают должности в разных, но связанных между собой организациях. Соответствие критерию связи зависит от конкретных обстоятельств.
В рассматриваемом деле фонд управлял благотворительной деятельностью компаний, с которыми был связан супруг. Общий суд был вправе усмотреть в этом отношения, объективно выходившие за рамки семейных отношений.
Безвозмездная (общественная) должность без полномочий по контролю
Кроме того, заявительница возражала, что ее деятельность в фонде носила исключительно безвозмездный, общественный характер и не предоставляла ей контроля над его делами.
Общий суд учел это обстоятельство. Однако, по мнению EuGH, отсутствие контрольных полномочий не имело определяющего значения для установления связи. Наличие связи не предполагает обязательного осуществления хозяйственной деятельности или контроля над соответствующей организацией.
Поэтому даже безвозмездная (общественная) должность могла свидетельствовать об общих интересах, если фонд курировал благотворительную деятельность компаний, с которыми был связан супруг.
Отсутствие искажения доказательств
EuGH также отклонил довод о том, что Общий суд исказил характер отношений между фондом и компаниями. Общий суд установил, что фонд курировал благотворительную деятельность нескольких крупных компаний.
При проверке наличия связи он был вправе сосредоточиться на отношениях с двумя компаниями, в которых супруг осуществлял деятельность на момент принятия оспариваемых правовых актов. По мнению Суда, квалификация этих отношений как тесных не представляла собой искажения соответствующих доказательств.
Пределы проверки в апелляционном производстве
EuGH указал, что апелляционная жалоба ограничивается вопросами права. Установление и оценка фактов в принципе относятся к компетенции Общего суда. Проверка со стороны Суда в этой части возможна, в частности, в случае искажения доказательств.
Лицо, ссылающееся на искажение, должно точно указать соответствующие факты или доказательства и изложить предполагаемые ошибки. Кроме того, искажение должно явствовать из материалов дела без проведения новой всесторонней оценки фактов и доказательств.
Новые доводы в апелляционном производстве недопустимы
EuGH квалифицировал как новый довод утверждение о том, что меры не имели достаточной связи с Российской Федерацией и не соответствовали целям Art. 21 EUV (статьи 21 Договора о Европейском союзе) и Art. 215 AEUV (статьи 215 Договора о функционировании Европейского союза).
Участник производства не может впервые представить Суду довод, расширяющий предмет спора, рассмотренного Общим судом. Проверка в апелляционном производстве ограничивается вопросами права, которые уже являлись предметом производства в суде первой инстанции. Поэтому соответствующий довод был признан недопустимым.
Правовая определенность и пропорциональность
Третье основание апелляционной жалобы также не имело успеха. EuGH подтвердил вывод о том, что критерий связи не нарушает принцип правовой определенности и не предоставляет Совету неограниченной свободы усмотрения.
Абстрактный критерий с ограниченной сферой применения
Абстрактная и общая формулировка сама по себе не является несовместимой с принципом правовой определенности. Необходимо, чтобы объем и порядок реализации вытекающей из нее свободы усмотрения были определены или могли быть определены с достаточной ясностью.
Критерий связи не применяется изолированно. Он соотносится с материальным критерием включения в список — в данном случае с критерием, относящимся к ведущим предпринимателям в определенных секторах экономики. Тем самым круг потенциальных адресатов ограничивается.
Совет действительно обладает широкой свободой усмотрения при определении того, к каким лицам, отвечающим критерию включения в список, фактически должны применяться ограничительные меры. Однако, по мнению Суда, это не влечет нарушения принципа правовой определенности.
То обстоятельство, что меры применяются не ко всем лицам, которые потенциально отвечают установленным условиям, также не делает такой выбор неправомерным. Вместе с тем Совет не вправе принимать меры в отношении лиц, не соответствующих применимому критерию.
Предотвращение обхода мер
Суд связал критерий связи с целью предотвращения обхода ограничительных мер. Он направлен на противодействие риску того, что уже включенное в список лицо будет воздействовать на связанных с ним лиц, чтобы обойти действие принятых в отношении него мер.
Согласно решению, в каждом отдельном случае не требуется устанавливать, что такой риск обхода уже конкретно реализовался. Равным образом не требуется, чтобы связанное лицо само имело отношение к действиям российских органов, подрывающим территориальную целостность, суверенитет или независимость Украины.
Также не требуется отдельно доказывать в отношении связанного лица, что направленные против него меры непосредственно оказывают давление на российские органы власти. Его включение обусловлено целью обеспечения эффективности мер, принятых в отношении основного подсанкционного лица.
Проверка пропорциональности
Согласно разъяснениям EuGH, при проверке пропорциональности ограничительных мер необходимо установить, что они:
-
служат признанной Союзом цели, представляющей общий интерес,
-
не являются явно непригодными для достижения этой цели и
-
явно не выходят за пределы необходимого для ее достижения.
Общий суд проверил пригодность мер, принятых в отношении заявительницы. Поскольку эти меры были направлены на предотвращение обхода, не требовалось дополнительно устанавливать, что они сами по себе были способны непосредственно оказывать давление на российских лиц, принимающих решения.
Менее обременительные меры
Общий суд рассмотрел несколько менее обременительных мер и пришел к выводу, что они не позволили бы столь же эффективно достичь преследуемых целей. В качестве дополнительного обстоятельства он был вправе учесть, что заявительница не указала иных альтернатив.
EuGH не усмотрел в этом недопустимого переложения обязанности по проведению проверки. При отсутствии соответствующих доводов Общий суд не должен был самостоятельно разрабатывать дополнительные меры или исходить из того, что не указанные альтернативы обязательно являются непригодными.
Регулярный пересмотр и исключения
При оценке вмешательства в основные права Общий суд также был вправе учитывать регулярный пересмотр мер. Значение имела и возможность при соблюдении предусмотренных условий получить разрешение на разблокирование определенных денежных средств или на въезд по гуманитарным соображениям.
Эти обстоятельства учитывались, с одной стороны, при проверке сохранения существа соответствующих прав. С другой стороны, они были включены в оценку пропорциональности. EuGH не установил ошибочного придания им чрезмерного значения.
Последующие продления срока нахождения в списке и последующие изменения критериев не являлись предметом производства в суде первой инстанции. Поэтому впервые заявленные в апелляционном производстве возражения по этому вопросу были недопустимы.
Отклонение апелляционной жалобы и решение о судебных расходах
EuGH отклонил второе и третье основания апелляционной жалобы. Рассматривать отозванное первое основание больше не требовалось. Таким образом, апелляционная жалоба в целом осталась без удовлетворения.
Поскольку Совет просил возложить судебные расходы на заявительницу, она была обязана нести собственные расходы, а также расходы Совета.
Другое решение Общего суда от 15 октября 2025 года — T‑235/25 касалось последующего сохранения ее имени в списке и понятия получения выгоды от ведущих предпринимателей согласно Art. 2 Abs. 1 Buchst. g des Beschlusses 2014/145/GASP и Art. 3 Abs. 1 Buchst. g der Verordnung (EU) Nr. 269/2014. Это отдельное производство не являлось предметом решения по делу C‑695/23 P.
MTR Legal Rechtsanwälte консультирует компании, инвесторов и состоятельных частных лиц по вопросам уголовного права в сфере экономической деятельности.
