Когда управляющий директор обязан подать заявление о банкротстве? И может ли он нести ответственность за ущерб, возникший только после его ухода с должности? Эти вопросы рассмотрел Bundesgerichtshof (BGH, Федеральный суд Германии) в своем решении от 8 июля 2025 года (Az. II ZR 165/23). Решение конкретизирует предпосылки личной ответственности за затягивание подачи заявления о банкротстве и показывает, что смена в руководстве не обязательно прекращает уже созданную опасную ситуацию.
Неудачные капиталовложения
В основе правового спора лежали несколько инвестиционных договоров о вложениях в морские грузовые контейнеры. Истец заключил в общей сложности девять договоров с различными сбытовыми компаниями одной группы предприятий, рекламировавшей инвестиции в контейнеры.
Последующий наследодатель в период с февраля 2013 года по июль 2016 года был управляющим директором в общей сложности четырех компаний этой группы предприятий. После его отзыва с должности руководство соответствующими предприятиями каждый раз принимал другой управляющий директор.
Инвестор заключил шесть своих договоров в период с мая 2013 года по ноябрь 2015 года, то есть во время пребывания последующего наследодателя в должности. Еще три договора были заключены только после его ухода из руководства.
В марте и апреле 2018 года сбытовые компании подали заявления о банкротстве. 24 июля 2018 года процедуры банкротства были открыты по причине неплатежеспособности и сверхзадолженности. Бывший управляющий директор уже умер 13 июня 2018 года.
Инвестор требует возмещения убытков
Инвестор предъявил требование о возмещении убытков к его единственной наследнице. Свои требования он основывал, в частности, на нарушении обязанности подать заявление о банкротстве согласно § 823 Abs. 2 BGB (Bürgerliches Gesetzbuch, Гражданский кодекс Германии) в сочетании с § 15a InsO (Insolvenzordnung, Закон о несостоятельности Германии), а также на умышленном причинении вреда вопреки добрым нравам согласно § 826 BGB.
Landgericht München I (Земельный суд Мюнхен I) частично удовлетворил иск. Oberlandesgericht München (Высший земельный суд Мюнхена) в основном подтвердил ответственность за затягивание подачи заявления о банкротстве в отношении договоров, заключенных во время пребывания управляющего директора в должности. В отношении договоров, заключенных позднее, он, напротив, отказал в признании соответствующей ответственности. С прекращением статуса органа управления прекратилась и обязанность бывшего управляющего директора подать заявление о банкротстве.
Обе стороны подали ревизионные жалобы.
Решение BGH
Bundesgerichtshof отменил апелляционное решение и направил дело на новое рассмотрение и вынесение решения в Oberlandesgericht.
В центре внимания стоял вопрос о том, может ли бывший управляющий директор отвечать за ущерб из инвестиционных договоров, которые были заключены только после его ухода с должности.
BGH разъяснил, что такая ответственность не исключается только потому, что соответствующий управляющий директор на момент заключения договора уже не занимал должность. Решающим является, скорее, вопрос о том, сохранялась ли созданная его поведением опасная ситуация на момент заключения последующих договоров и охватывается ли заявленный ущерб защитной целью нарушенной нормы.
Одного лишь временного промежутка между окончанием статуса органа управления и последующим заключением договора, как правило, недостаточно, чтобы прервать причинно-правовую связь вменения.
Тем самым II. Zivilsenat (Вторая гражданская коллегия) развивает свое руководящее решение от 23 июля 2024 года (Az. II ZR 206/22), в котором он уже признал ответственность бывших управляющих директоров за убытки новых кредиторов при продолжающей действовать опасной ситуации, обусловленной затягиванием подачи заявления о банкротстве.
Однако это не означает неограниченную во времени ответственность бывших управляющих директоров. BGH, напротив, подчеркивает необходимость оценочного рассмотрения конкретного отдельного случая.
Для ответственности по § 826 BGB в данном случае существенным было то, что управляющий директор запустил или эксплуатировал финансовую пирамиду.
Сохраняющаяся опасная ситуация и обязанность подать заявление о банкротстве
Согласно § 15a InsO законные представители юридического лица при наступлении основания для банкротства должны своевременно подать заявление о банкротстве. Норма служит не только защите имущества общества. Она также должна предотвращать дальнейшее участие неплатежеспособных предприятий в деловом обороте и тем самым создание угрозы для новых кредиторов.
BGH подчеркивает, что обязанность подать заявление о банкротстве служит, в частности, защите кредиторов от последствий продолжения хозяйственной деятельности, несмотря на наличие признаков несостоятельности.
Если общество, находящееся в состоянии несостоятельности, продолжает заключать договоры, новые кредиторы могут совершать имущественные распоряжения, не имея возможности правильно оценить экономическое положение предприятия. Ответственность за затягивание подачи заявления о банкротстве должна предотвращать такие убытки.
Уход с должности не обязательно прекращает вменение ответственности
Корпоративная обязанность органа управления подать заявление о банкротстве в принципе прекращается с окончанием статуса органа управления. Однако из этого автоматически не следует, что прекращается и вся гражданско-правовая ответственность за ущерб, наступивший позднее.
BGH в этом отношении различает обязанность органа управления подать заявление и вопрос о том, остается ли прежнее противоправное поведение причинно значимым для последующего ущерба.
Если бывший управляющий директор создал опасную ситуацию, которая еще сохраняется при последующем заключении договора, возникший из этого ущерб по-прежнему может быть ему вменен. Последующий управляющий директор, в свою очередь, также может быть обязан своевременно подать заявление о банкротстве. Однако его возможное нарушение обязанности само по себе не устраняет ответственность прежнего управляющего директора.
Иная ситуация возникает, например, если общество после ухода прежнего управляющего директора устойчиво восстановилось в экономическом отношении и лишь позднее вновь стало несостоятельным. В этом случае первоначально созданная опасная ситуация может считаться прекращенной. Поэтому вопрос о сохранении ответственности за последующий ущерб зависит от конкретных обстоятельств.
Нет неограниченной ответственности за все риски
BGH одновременно ограничивает ответственность защитной целью нарушенной нормы.
Не каждый риск, связанный с продолжением деятельности предприятия, подпадает под защиту обязанности подать заявление о банкротстве. Решающими являются, скорее, специфические опасности, возникающие из-за того, что общество, находящееся в состоянии несостоятельности, продолжает участвовать в правовом обороте.
В рассмотренном деле поэтому было недостаточно того, что бизнес-модель группы предприятий, возможно, функционировала только при продолжении сбыта. Для ответственности необходимо было, скорее, установить, реализовалась ли в заявленных убытках именно та опасность, от которой должен защищать § 15a InsO.
Ответственность бывшего управляющего директора не может обосновываться лишь тем, что своевременная подача им заявления о банкротстве, возможно, остановила бы всю бизнес-модель.
Когда управляющий директор обязан подать заявление о банкротстве?
Решение дает повод напомнить о законных предпосылках обязанности подать заявление о банкротстве.
Основания для банкротства: неплатежеспособность и сверхзадолженность
Согласно § 15a Abs. 1 InsO члены представительного органа юридического лица обязаны без виновного промедления подать заявление о банкротстве, если наступила неплатежеспособность или сверхзадолженность.
Неплатежеспособность согласно § 17 Abs. 2 InsO имеет место, если предприятие не в состоянии исполнять свои наступившие платежные обязательства. Необходимо отличать лишь временную приостановку платежей от фактической неплатежеспособности. На практике при этом особое значение имеют планирование ликвидности, наступившие обязательства и краткосрочно доступные платежные средства.
Сверхзадолженность определяется по § 19 InsO. Она в принципе имеет место, если имущество предприятия больше не покрывает существующие обязательства, если только продолжение деятельности предприятия в ближайшие двенадцать месяцев не является преимущественно вероятным. При проверке следует учитывать законодательные требования к прогнозу продолжения деятельности и оценке имущества.
Оба основания для банкротства являются самостоятельными. Поэтому обязанность подать заявление о банкротстве может возникнуть уже вследствие сверхзадолженности, даже если предприятие еще может оплачивать текущие счета.
Какие сроки применяются?
Согласно действующей редакции § 15a Abs. 1 InsO заявление должно быть подано без виновного промедления. Максимальные сроки составляют:
-
Три недели с момента наступления неплатежеспособности
-
Шесть недель с момента наступления сверхзадолженности
Эти сроки не являются общей льготной отсрочкой, в течение которой управляющий директор может без каких-либо дополнительных оснований выжидать.
Напротив, заявление о банкротстве в принципе должно быть подано незамедлительно. Максимальный срок может быть использован только в том случае, если существуют обоснованные перспективы устойчиво устранить основание для банкротства в течение этого времени. При неплатежеспособности особенно важно, существует ли реалистичная перспектива своевременно закрыть дефицит ликвидности. При сверхзадолженности решающим является вопрос, может ли сверхзадолженность быть устойчиво устранена.
Одних лишь надежд на санацию, необязательных обещаний финансирования или перспективы будущих оборотов, как правило, недостаточно.
Срок начинает течь с момента наступления соответствующего основания для банкротства. Поэтому управляющий директор не может ссылаться только на то, что узнал об экономическом кризисе позднее. Члены органов управления в рамках своей управленческой ответственности должны с помощью надлежащих информационных и контрольных систем обеспечить себе достаточное представление об экономическом положении предприятия.
Что грозит при несвоевременной подаче заявления о банкротстве?
Виновное нарушение обязанности подать заявление о банкротстве может иметь существенные последствия.
В гражданско-правовом плане прежде всего возможны требования о возмещении убытков. § 823 Abs. 2 BGB в сочетании с § 15a InsO может обосновывать личную ответственность, если выполнены условия соответствующего требования. В отношении новых кредиторов речь идет, в частности, об убытках, возникающих вследствие того, что они, полагаясь на деловую дееспособность общества, заключают договоры, хотя оно уже находится в состоянии несостоятельности.
Кроме того, при наличии предусмотренных законом предпосылок могут грозить уголовно-правовые последствия по § 15a Abs. 4 и 5 InsO. Помимо этого, подлежат проверке и другие составы ответственности, в частности в связи с платежами после наступления состояния несостоятельности.
Практические последствия для управляющих директоров и кредиторов
Решение наглядно показывает, что управляющие директора должны не только наблюдать за экономическими кризисами, но и своевременно давать им правовую оценку. Как только появляются конкретные признаки неплатежеспособности или сверхзадолженности, необходимы надежное планирование ликвидности и обоснованная проверка ситуации с точки зрения права несостоятельности.
Для уходящих с должности управляющих директоров это решение также имеет значение. Их обязанность как органа управления подать заявление в принципе прекращается с окончанием статуса органа. Однако личная ответственность за ущерб из ранее созданной опасной ситуации может сохраняться. Поэтому простая смена руководства не обеспечивает надежной защиты от последующих требований о возмещении убытков.
Для пострадавших кредиторов решение открывает возможность дифференцированно проверять требования к бывшим управляющим директорам. Решающими являются, в частности, момент наступления состояния несостоятельности, прежний статус органа управления, конкретное нарушение обязанности, продолжение созданной опасной ситуации и связь между нарушением обязанности и ущербом.
Итог
Своим решением от 8 июля 2025 года BGH усиливает значение обязанности подать заявление о банкротстве как инструмента защиты кредиторов. Управляющий директор не может освободиться от всякой ответственности за ущерб, наступивший позднее, лишь путем ухода с должности.
В то же время решение не устанавливает неограниченную последующую ответственность. Ключевым остается вопрос, реализовалась ли в заявленном ущербе именно та опасность, предотвращение которой является целью § 15a InsO.
Для практики из этого следует: при признаках экономического кризиса управляющие директора должны незамедлительно инициировать надежную проверку на предмет несостоятельности и документировать ее результаты. Кредиторы и их правовые консультанты при предъявлении требований о возмещении убытков должны также учитывать ответственность прежних членов органов управления и проверять, сохранялась ли созданная ими опасная ситуация до момента заключения причинившего ущерб договора. MTR Legal консультирует управляющих директоров, членов правлений и руководящие органы в области юридических консультаций по вопросам несостоятельности.
